Взять бы автомат, да разрядить обстановку.

Пятница, 16 Сентябрь 2011, msgid=00512
Пишет на ЖЖtsar_ivan

Мать солдата увидела в части
"все" На ее глазах только не вешали и не расстреливали…

СМИ узнали, как в южноуральской военчасти муштруют новобранцев: "гнилые ноги", издевательства и тюремные порядки Родители срочника, проходящего службу на площадке подготовки к международным военным учениям "Центр-2011" на Южном Урале, рассказали о том, в каких шокирующих, практически адских условиях там держат молодых солдат. Жаловаться или пытаться как-то исправить ситуацию они боятся едва ли не под страхом смерти. Доведенная до отчаяния мать срочника, видевшая все ужасы палаточного городка собственными глазами, рискнула обратиться в уральское агентство "Новый регион" после того, как после усилий помочь сыну стала объектом внимания ФСБ.

Ольга Родионова, мама Ивана Голубева, призванного в июле из Южноуральска, впервые навестила сына в августе. Он служит в палаточном лагере 7-й отдельной танковой бригады войсковой части 89547
Чебаркульского гарнизона на полигоне "Азов". Живут солдаты в походно-полевых условиях без горячей воды, при том, что температура по ночам опускается до нуля.

В палатке, рассчитанной на 22 человека, иногда размещается до 36 солдат. Естественно, мест на "нарах", как здесь называют койки, не хватает, и молодые солдаты спят прямо на голой земле, завернувшись в бушлат.

Баню на полигоне топят по два раза в неделю, на помывку дается всего 15 минут. Правда, помыться удается не всем. Перед помывкой
военнослужащих осматривает медик. Учитывая, что на ногах почти всех новобранцев гнойные мозоли, в баню их не пускают, чтобы не
распространять "заразу".

"Гнилые ноги" в лагере вообще стали привычным явлением. По рассказам солдат, "деды" отбирают у них новую обувь, давая взамен старую. О размере, конечно, никто не заботится: некоторым приходится ходить в тесных ботинках, которые сильно натирают ноги — до мозолей и нагноения. Одному из новобранцев даже ампутировали два пальца на ноге, другому — половину конечности.

У Ивана Голубева, в частности, посинела и опухла загноившаяся пятка, в результате поднялась температура. На медосмотр его вызвали только после того, как мать оборвала телефоны командования части. К тому времени солдат самостоятельно очистил рану от гноя, и фельдшер заявил, что с ногой все в порядке. В ответ на просьбу хотя бы обработать рану ему выдали перекись водорода и пластырь.

На истории с мозолями кошмары не закончились. Как выяснила женщина, 21 августа в части произошло массовое отравление. На завтрак солдатам дали рис, смешанный с протухшей консервированной сайрой. На следующий день слегла значительная часть гарнизона, однако в лазарет отправляли только пострадавших с высокой температурой. Остальные переносили инфекцию на ногах.

"Армия — быдло с автоматами, живущее по тюремным понятиям" Подготовка к международным учениям выглядит так: солдаты по 14-18 часов в день копают лопатами большие ямы, строят условный городок. Самое страшное — это утилизация снарядов. Солдаты, занятые на этой работе, разгружают боеприпасы ежедневно по шесть часов. Вес одного снаряда — 110 килограммов, разгружают их по несколько вагонов в день. Как рассказывает Ольга Родионова, никто не обучал срочников этой работе и правилам безопасности, никто не брал с них письменного согласия на участие в такелажных работах.

При этом на полигоне процветает насилие — как физическое, так и психологическое. Женщина рассказывает, что прямо на ее глазах старослужащий кавказского происхождения бил молодого срочника. Тот упал на землю, "дед" пинками загнал его в палатку, где продолжил избивать ногами.

Все это видели проходившие мимо офицеры и другие солдаты. "Из девяти повстречавшихся мне ни один не сделал хотя бы вида, что пресекает это. Били солдат буднично и обыденно, никого не смутило мое
присутствие", — говорит она.

В один из дней родители стали свидетелями такой сцены: у одной из палаток в ряд выстроились четыре солдата, они стояли на одной ноге, а рукой делали что-то напоминающий брежневский жест приветствия. Напротив них сидели трое "дедов" и гоготали. "Ощущение, что это не армия — это быдло с автоматами", — делятся впечатлениями родители.

По их словам, военнослужащие на Чебаркульском полигоне давно перешли на тюремный сленг. Например, привычными в обиходе считаются слова "штырь", "шконка", "нары",
"малява". Это позволяет предположить, что в армии сегодня царят по-настоящему тюремные порядки, делает вывод "Новый регион". Новобранцы при этом умоляют родителей никому не жаловаться и не предпринимать никаких мер — будет только хуже. После того, как женщина позвонила в командование части с требованием, чтобы ноги ее сына осмотрел врач, Иван прислал матери sms с укором: "Что ты наделала, мама".

Но чаша терпения матери переполнилась, когда она узнала от сослуживца сына, что "дед" ударил того по голове поленом за то, что он посмел уснуть в наряде. В эмоциональном порыве женщина отправила командиру части sms с угрозами. "Я написала, что приеду и вылью литр кислоты на командира Камбарова. Разумеется, я написала это от отчаяния, от страха за жизнь сына. Командир, ранее никак не
реагировавший на мои жалобы и звонки, немедленно обратился в чебаркульский отдел ФСБ, и со мной уже провели беседу по телефону, посоветовали встретиться и "договориться" с командиром", — рассказала она.

Она утверждает, что давление на Ивана продолжается. В частности, "деды" пригрозили ему следующими словами: "Теперь ты "ссученный". Мы добьемся, что однажды ты "сыграешь скрипача". Мать солдата убеждена, что это можно расценить как угрозу убийством.

Ольга Родионова уже обратилась в Челябинскую военную прокуратуру, а также к командующим войсками Центрального военного округа, местному военному прокурору и уполномоченному по правам человека в Челябинской области. Аналогичное заявление она намерена передать в Чебаркульскую военную прокуратуру, но сомневается, что ее туда пропустят: прокуратура расположена на территории части, куда сейчас вход ограничен из-за подготовки к учениям.

Реклама
%d такие блоггеры, как: